Как Деревянко Чехова играл это не просто спектакль, это исповедь, вырванная из груди, где каждый жест, каждое слово бьются о стену равнодушия, чтобы наконец-то пробиться к зрителю. В 1 сезоне, 16 серии, актёр словно сбрасывает с себя маску веселья, обнажая под ней трещины души, которые так и не заросли. То ли по воле режиссёра, то ли по наитию, но в этот вечер он играет Чехова не как классика, а как зеркало, в котором отражается наше собственное безумие.
Сцена начинается с тишины той зыбкой, почти осязаемой тишины, которая предшествует буре. Персонаж Деревянко, загнанный в угол собственных противоречий, не играет Чехова, он становится им. Его смех, обычно такой лёгкий и ироничный, теперь похож на треск ломающихся сучьев. Он говорит о любви, о потере, о том, как быстро рушатся иллюзии, и каждое слово бьёт точнее ножа. Как Деревянко Чехова играл в этой серии, так, словно знал, что за кулисами его ждёт не аплодисменты, а пустота.
Актёр не просто произносит реплики он их выплёвывает, как будто каждая фраза даётся ему ценой боли. Его герой, запутавшийся в сетях собственных решений, метается между желанием быть честным и страхом остаться одному. И в этом хаосе Деревянко находит неожиданную гармонию: его игра не идеальна, она живая, с трещинами, с неловкими паузами, с тем самым трепетом, который Чехов так любил в людях. Как Деревянко Чехова играл 1 сезон 16 серия это не спектакль, это исповедь перед самим собой.
И вот финал. Занавес падает, но тишина в зале длится ещё несколько секунд. Никто не аплодирует сразу слишком велико потрясение. Актёр стоит, тяжело дыша, и кажется, что он вот-вот упадёт. Но нет, он улыбается. Улыбается так, как улыбаются люди, которые только что пережили смерть и воскресение. И тогда понимаешь: Как Деревянко Чехова играл в этой серии, он играл не персонажа, а самого себя. И это было больно. Очень больно.