В этом эпизоде, словно в старом театре с потрескавшимися стенами и скрипящими половицами, разыгрывается пьеса Чехова но не на сцене, а в душах героев. Как Деревянко Чехова играл в 18-й серии первого сезона, так и остальные актеры: каждый жест, каждое слово пропитано той самой томной тоской, что так свойственна чеховским персонажам. Они не просто живут они ждут. Ждут перемен, которых никогда не произойдет, любви, которая так и не придет, и слов, которые так и не будут сказаны.
Главный герой, закутанный в серость будней, словно в старый, не по размеру пиджак, бродит по комнатам, где пахнет пылью и несбывшимися надеждами. Его игра это не спектакль, а исповедь. Как Деревянко Чехова играл в 18-й серии первого сезона, так и он играет здесь: негромко, но так, что каждое его слово режет слух, как нож по стеклу. Взгляд его это бездонный колодец, в котором тонут все иллюзии. Он говорит о пустяках, а между строк слышится крик души, которую давно никто не слышит.
А вокруг него мир, который не замечает его боли. Жена, равнодушная, как чужой человек, дети, занятые своими мелкими заботами, друзья, которые давно перестали быть друзьями. Чеховские персонажи всегда окружены людьми, но никогда близкими. И в этой серии, как и в других, где Как Деревянко Чехова играл в 18-й серии первого сезона, зритель видит эту иллюзию общения: слова летят мимо, как птицы, не находя себе гнезда. Герои говорят, но не слышат. Слушают, но не понимают.
И вот в этом хаосе непонимания, в этом мире, где все так и остается на своих местах, раздается одинокий смех или это уже плач Чехов никогда не дает ответов, только вопросы. И актеры, включая того, кто так мастерски Как Деревянко Чехова играл в 18-й серии первого сезона, лишь повторяют их, как эхо в пустой комнате. Они не решают конфликтов, не дают надежды они просто существуют, как деревья в осеннем парке, которые вот-вот облетят, оставив после себя только голые ветви и тишину.
Эта серия как последний аккорд в мелодии, которая так и не завершилась. Она оставляет после себя ощущение чего-то недосказанного, недожитого, недолюбленного. И зритель, закрывая глаза, снова слышит эти голоса негромкие, но такие пронзительные, как будто они говорят прямо ему в душу. Как Деревянко Чехова играл в 18-й серии первого сезона, так и этот эпизод играет с нами: нежно, но больно, безжалостно, но честно. И мы, затаив дыхание, снова погружаемся в этот мир, где нет счастливых концов есть только жизнь, со всеми ее тенями и полутонами.