В этом сезоне Как Деревянко Чехова играл словно распахнул окно в мир, где слова не просто звучат, а живут тяжёлые, как осенний дождь, и хрупкие, как лед на лужах. Десятая серия стала тем самым мостом между будничной суетой и вечной игрой человеческих страстей, где каждый жест Деревянко оборачивался маленькой трагедией или неловкой комедией. Он не играл Чехова он разоблачал его, выворачивая наизнанку каждую фразу, каждый вздох, каждую паузу, словно режиссёр, решивший, что театр начинается с того момента, когда актёр перестаёт стесняться своей души.
Герои Чехова в его исполнении оживали не на сцене, а в памяти зрителя как воспоминания о давних знакомых, которых ты узнаёшь по голосу, по походке, по тому, как они неловко теребят воротник пиджака. Деревянко играл не персонажей, а симптомы времени: уставших от самих себя интеллигентов, которые тоскуют по смыслу, но боятся его найти. В этой серии он был особенно убедителен то ли потому, что Чехов здесь будто писал про него самого, то ли потому, что актёр наконец-то перестал играть Деревянко, а просто жил в этом мире. Его смех звучал как кашель больного человека, а слезы как дождь за окном провинциального городка, где все давно привыкли к серости.
Но самое удивительное в Как Деревянко Чехова играл это то, как он заставлял зрителей чувствовать Чехова. Не цитировать его, не анализировать, а именно чувствовать эту тоску по невозможному, этот страх перед пустотой, этот смех сквозь слезы. В десятой серии он словно подсмотрел у великого драматурга секрет: жизнь это не пьеса, где всё заканчивается гармонией, а цепочка нелепых моментов, где каждый из нас играет свою роль, даже не подозревая, что сцена вот-вот рухнет. И Деревянко играл эту нелепость так, что у зрителя оставалось ощущение, будто он сам только что вышел из зала, где только что закончился спектакль, а за кулисами кто-то тихо плачет.
В этом сезоне Как Деревянко Чехова играл стал не просто сериалом, а чем-то вроде терапевтического сеанса где Чехов был психоаналитиком, а Деревянко пациентом, который понял, что лекарство это не слова, а сама жизнь. И в десятой серии он выжал из роли всё до капли, оставив после себя не только следы на экране, но и в памяти. Как будто ты сам только что пережил то, что пережил его герой: понял, что всё это время играл не ту роль, а теперь уже поздно что-то менять. Но зато теперь ты знаешь и это знание тяжелее любой пьесы Чехова.